UNBELIEVABLE.SU
Приведения/полтергейст

Войны

Загадочные и интересные места/открытия

Загадки прошлого

Сокровища и пираты

Загадки животного мира

Личности/народы

Катастрофы

Праздники и обычаи

Религия/Вера

Искусство

Медицина

Высокие технологии

НЛО/пришельцы

Загадки космоса

Истина

загрузка...

Реклама:
Поделиться с друзьями:

Что заставило Николая II отречься от престола?

Что заставило Николая II отречься от престола?В 304-летней истории правления династии Романовых на долю отречения от престола ее последнего представителя официально приходится 5 коротких февральских дней 1917 года. При изучении этого насыщенного событиями периода больше всего поражает, как быстро был сломлен дух императора Николая II.
Еще 26 февраля при получении первых сообщений о волнениях в Петрограде он в своей могилевской ставке царственно повелевает «завтра же прекратить в столице беспорядки». А через каких-нибудь 89 часов, 2 марта в Пскове он уже обескураженно заявляет о своей готовности отречься от престола!
Если учесть, что большую часть этого 89-часового срока царь провел в разъездах между Могилевом и Петроградом по железной дороге то выходит: перелом в его сознании произошел еще быстрее, всего за 8 часов пребывания в Пскове в ставке главнокомандующего Северным фронтом генерала Н. В. Рузского...

Что же произошло в Пскове за эти 8 часов?
Первые сообщения о волнениях в Петрограде были получены в могилевской ставке 26 февраля в 1.40 утра. В 9.20 Николай телеграфировал царице, что выедет в Петроград утром 28 февраля, а в 22.00 повелел командующему Петроградским военным округом генералу Хабалову прекратить волнения в столице. В 21.40 пришла телеграмма от председателя Государственной думы Родзянко, который просил императора дать согласие на создание так называемого ответственного правительства, назначаемого не царем, как раньше, а Государственной думой. На это царь в ночь на 27 февраля ответил распоряжением о роспуске думы.
На следующий день 27 февраля начальник штаба Николая II генерал М. В. Алексеев просил императора пересмотреть свой отказ и дать согласие на образование ответственного правительства во главе с Родзянко или князем Львовым. Снова отказав в этом, царь днем велел главнокомандующим Западным и Северным фронтами срочно отправить в Петроград по два кавалерийских и по два пехотных полка и по пулеметной команде. Во главе этих частей он поставил генерала Н. И. Иванова, который в ночь на 28 февраля должен был отправиться из Могилева в столицу с Георгиевским батальоном.
Императорский поезд вышел из Могилева на восток в 5 часов утра 28 февраля, как раз в то время, когда в Петрограде уже был создан Временный комитет Государственной думы, взявший власть в свои руки. Проехав Вязьму, Ржев и Торжок, царский поезд в 21.00 прибыл в Лихославль и повернул на Бологое, чтобы через Малую Вишеру, Любань и Тосно утром 1 марта прибыть в Царское Село. Но все получилось иначе...
В Малой Вишере в 3 часа утра Николаю сообщили, что в Петрограде есть «какое-то Временное правительство» и что Любань и Тосно уже заняты восставшими войсками. Слегка обеспокоенный этими досадными помехами, царь приказал возвращаться назад в Бологое, а оттуда через станцию Дно следовать в Псков, где находилась ставка главнокомандующего Северным фронтом генерала Н. В. Рузского.
Когда 1 марта 1917 года в 19.05 императорский поезд подошел к платформе станции Псков, ему навстречу вышел сам главнокомандующий. «Рузский шел согбенный, седой, старый, в резиновых калошах, — вспоминал один из царских приближенных. — Он был в форме Генерального штаба. Лицо у него бледное, болезненное, и глаза из-под очков смотрели неприветливо». Император немедленно пригласил его к себе в вагон. После рапорта и краткого обмена мнениями Рузский испросил у царя аудиенцию для важного доклада по поручению генерала Алексеева.
Об этой аудиенции, состоявшейся в 22.00, известно только по позднейшим показаниям самого Рузского. Предупредив, что будет говорить о вопросах не войны, а государственного управления, генерал начал убеждать царя как можно быстрее дать согласие на... создание ответственного правительства! «Государь возражал спокойно, хладнокровно и с чувством глубокого убеждения, — вспоминал потом Рузский. — Основная мысль государя была, что он для себя в своих интересах ничего не желает, ни за что не держится, но считает себя не вправе передать все дело управления Россией в руки людей, которые сегодня, будучи у власти, могут нанести величайший вред родине, а завтра умоют руки, «подав с кабинетом в отставку». Государь высказал убеждение, что общественные деятели, которые, несомненно, составят первый же кабинет, все люди совершенно неопытные в деле управления и, получив бремя власти, не сумеют справиться со своей задачей».
Поняв, что теоретическими рассуждениями царя не проймешь, генерал обратился к рассуждениям практическим. Он стал доказывать, что революция всюду побеждает, что экспедиция генерала Иванова обречена на провал, что власть прежнего совета министров фактически уже перешла в руки Временного комитета Государственной думы. В подтверждение своих слов он показал императору телеграмму от генерала Алексеева из могилевской ставки. В ней сообщалось, что беспорядки в Кронштадте вышли из-под контроля, что в Москве войска переходят на сторону восставших, что Балтийский флот признал Временный комитет. Более полутора часов генерал Рузский возражал, спорил, доказывал и в конце концов вырвал у царя согласие на сформирование ответственного правительства во главе с Родзянко. Выйдя на четверть часа, чтобы телеграфировать об этом председателю Госдумы, он снова вернулся в царский вагон: ему следовало еще добиться отмены приказа, предписывавшего генералу Иванову идти с войсками на Петроград. На этот раз дело пошло быстрей. 2 марта в 0.20 утра он вышел от царя с телеграммой для Иванова: «Прошу до моего приезда и доклада никаких мер не принимать»...
Но, как выяснилось, страшный психологический прессинг на императора на этом не закончился. 2 марта в 10.15 Рузский явился в царский вагон, но вместо ожидаемых сведений о народном ликовании по поводу дарованного стране ответственного правительства он предъявил царю новое неслыханное требование: отречься от престола в пользу сына при регентстве великого князя Михаила Александровича!
Оказывается, ночью 2 марта генерал вел 3-часовые переговоры с Родзянко, и тот сообщил ему об аресте царских министров и назначении Временного правительства. Эти переговоры одновременно передавались в Могилевскую ставку, так что к 7.30 утра, когда Родзянко закончил обмен телеграммами с Рузским, генерал Алексеев в ставке уже знал о новом требовании и заранее запросил мнения о целесообразности царского отречения у всех главнокомандующих фронтами и флотами.
В 9.00 утра от Алексеева вышел на телеграфную связь с начальником штаба Северного фронта Ю. Н. Даниловым генерал Лукомский. Он просил Данилова довести до сведения Рузского необходимость усилить нажим на Николая II и во что бы то ни стало добиться согласия на отречение. Но Рузского, похоже, не надо было ни в чем убеждать. Явившись в царский вагон в 10.15, он положил перед ним запись своих ночных переговоров с Родзянко а потом сообщил императору о том, что мятежники захватили в свои руки дворец в Царском Селе и царскую семью (что не соответствовало действительности!).
Царь был потрясен, и как раз в этот момент Рузскому принесли телеграмму от главнокомандующего Западным фронтом генерала А. Е. Эверта, спешившего сообщить, что, по его мнению, продолжать боевые действия можно только при том условии, что Николай II отречется от престола в пользу сына...
- Мне надо подумать, — сказал император и отпустил Рузского.
Когда в 14.00 царь снова вызвал к себе генерала, тот явился с двумя помощниками, генералами Даниловым и Саввичем, которые сообща принялись убеждать Николая в необходимости отречения. Рузский сообщил новые известия, полученные из ставки. Оказывается, в Петрограде собственный его величества конвой поспешил явиться в думу с предложением своих услуг; вверил себя в распоряжение думы двоюродный брат царя великий князь Кирилл Владимирович; на сторону Временного правительства перешел главнокомандующий Московского военного округа генерал Мрозовский. Пока царь знакомился с этими удручающими новостями, подоспели ответы главнокомандующих фронтами и флотами: все они единодушно поддержали требование об отречении. А многолетний сотрудник царя, его начальник штаба генерал Алексеев одобрил все решения главнокомандующих...
- Я решился, — сказал Николай. — Я отказываюсь от престола.
Он перекрестился. Перекрестились и генералы. «Благодарю вас за доблестную и верную службу», — сказал император Рузскому и поцеловал его. После этого он написал две телеграммы об отречении: одну — Родзянко, другую — Алексееву. Было 3 часа дня 2 марта 1917 года...
Но этот день еще не кончился, и государю предстояли тяжелые и унизительные переговоры об отречении, в которых расцелованный им генерал Рузский играл непонятно таинственную роль человека, как будто исполняющего чужую волю...
Новый свет на загадочное поведение Рузского и некоторых других вовлеченных в дело об отречении генералов проливает интересное историческое расследование, проведенное инженером Александром Широкорадом.

См. также - Масоны во времена Николая II.

Поделиться с друзьями:
загрузка...


Комментарии:
Нет комментариев :( Вы можете стать первым!
Правила: В комментариях запрещено использовать фразу 'http', из-за большого кол-ва спама
Добавить комментарий:
Имя или e-mail


загрузка...
Последние статьи:

Реклама:
загрузка...
Контакты администрации сайта :