UNBELIEVABLE.SU
Приведения/полтергейст

Войны

Загадочные и интересные места/открытия

Загадки прошлого

Сокровища и пираты

Загадки животного мира

Личности/народы

Катастрофы

Праздники и обычаи

Религия/Вера

Искусство

Медицина

Высокие технологии

НЛО/пришельцы

Загадки космоса

Истина

загрузка...

Реклама:
Ручки с кристаллами Swarovski - казино кристалл.
Поделиться с друзьями:

Эд де Сент-Аман и его опал

Эд де Сент-Аман и его опалВ далёкой древности люди не знали огня. Холодные ветры рвали их одежды, и не было у них костра, чтобы согреться, не на чем было приготовить горячую пищу, чтобы поддержать слабых и больных. Но были у людей друзья среди птиц и животных. От перелётных странников узнали они, что за горами и долами, за синими водами безбрежного океана лежит райская земля, где никогда не бывает холода, где не нужно искать себе пропитание,так как в том цветущем краю в изобилии растут самые разнообразные плоды. Захватила души людей мечта о неведомом крае. И послали они самого выносливого из своих друзей, пеликана, на поиски волшебной страны.
Долго летел пеликан. Бури и штормы трепали его неутомимые крылья, хищные птицы преследовали его в неумолимо раскалённых небесах над пустынями. Выбился из сил пеликан, сложил крылья, покорный судьбе, и приготовился уже встретить смерть в пучине моря, как вдруг завеса туч перед ним приоткрылась и предстали пеликанову взору дивные берега неведомой земли, покрытые округлыми скалами голубовато-молочного цвета, а внутри них плясали алые языки пламени. Словно второе дыхание открылось у верной птицы. Рванулся он к чудесным берегам, сел на скалу и нечаянно ударил по камню клювом. Столб огня вырос перед ним, а потом превратился в ласковый игривый огонёк. И стало пеликану тепло и уютно в неведомой стране. Решил пеликан принести тот огонь людям. Набрал он в мешок свой, где прежде хранил рыбу, голубоватых волшебных камней, сколько мог унести, и полетел назад. А когда принёс он камни людям, высекли они из волшебной находки его огонь, и стало им тепло и светло в их холодных странах. Чудесный же камень, изменивший их жизнь, нарекли люди опалом, то есть дарящим огонь.
Многие божественные свойства приписывали люди опалу и считали его даром небес. Опал улучшал зрение у стариков, спасал от чумы, помогал найти верное решение в самых безвыходных ситуациях. Прошло время, и, отстроив корабли, направились люди на поиски опаловой страны, ведомые своим другом-пеликаном. Немало препятствий и испытаний выпало на их долю в пути, и не все добрались до далёкого материка. Но однажды утром в лазоревой дали предстали им опаловые скалы и древняя земля, увенчанная дымными султанами вулканов. И назвали они эту страну Атлантидой.
Когда-то на месте опаловых отрогов и огнедышащих вулканов бушевало море. Но оно отступило, оставляя за собой опаловые россыпи, хранившие в себе останки легендарных животных древности и пламя не смирившейся лавы.
Ступили люди на берега Атлантиды, и начали они трудиться на плодородной и благодатной земле её. Они возвели города, преуспели в науках и искусствах, построили летательные аппараты и целые подводные флотилии. Были эти люди высоки ростом и прекрасно сложены. Их кожа, несмотря на солнце и жару, сохраняла удивительный молочный оттенок, соперничая с цветом опала, их волосы были светлы, а взор ярких голубых глаз с миндалевидным разрезом, единственно доставшимся в наследство их скромным потомкам через тысячелетия, - безбоязнен и прям. Так же как и их предшественники - лемурийцы, они боготворили воду, давшую им некогда жизнь, но могли подолгу обходиться без неё и жили на земле, украшая её своими творениями. Увы, не все из атлантов желали трудиться, используя знания, дарованные им с небес. Постепенно стали они впадать в безделье и созерцание, предпочитая пользоваться безвозмездно богатыми дарами природы и ничем не утруждать себя. И таких становилось всё больше. Когда же к числу их относилось уже большинство населения материка - небо прогневалось. Началось страшное землетрясение. Все вулканы Атлантиды ожили в одночасье, и в адском огне и дыму опаловый материк ушёл под воду, унося с собой деградировавшую цивилизацию атлантов.
Только самым трудолюбивым и упорным позволил Всевышний спастись, указав на высокие горные пики, которые после катастрофы печальными остовами вознеслись над поверхностью океана поучительным и горьким напоминанием потомкам. Их западная цепь протянулась по территории Индии и Непала, а восточная пролегла вдоль побережья Испании и Южной Франции. Так погибла опаловая страна атлантов. Белокурые голубоглазые люди, которых пощадила пучина, с той поры укрылись в недоступных пещерах Непала и, погрузившись в бесконечный сон, унеслись мыслями к своему Создателю, ожидая, когда их потомки достигнут той же степени совершенства духа и знания, чтобы передать им всё самое сокровенное с небес. Или же, не устояв перед соблазнами, провалятся в бездну, как их нерадивые сородичи.
Редкой находкой стал с той поры камень атлантов, опал. Римские воины носили его при себе, веря, что убережёт он их от ран. Многие путешественники разыскивали его в своих странствиях и почитали за великое счастье, если им удавалось обнаружить хотя бы осколок переливчатого «дитя лавы». Но далеко не всем приносил опал счастье и удачу. Не один вероломный предатель и нечистый на руку торговец принял смерть от всевидящего «ока атлантов». Только благородным людям, сумевшим побороть в себе эгоизм и жажду наживы, даровал опал невиданный успех и славу.
Одним из таких счастливцев, особо отмеченным древними, стал великий магистр ордена тамплиеров Эд де Сент-Аман.
Будущий всемогущий властитель Востока родился в Гаскони среди пиренейских скал. Он был самым младшим сыном в многодетной семье скромного гасконского дворянина, чьё имя вряд ли сохранилось бы в истории, не вступи его отпрыск ещё в ранней юности в орден рыцарей - тамплиеров. Пока мальчик был маленький, ему казалось, что горы вздымаются до самого неба. Часто, убегая из дома, будущий легендарный победитель Саладина взбирался от тропки к тропке по скалам и, продираясь сквозь разогретые солнцем заросли папоротника, ложился на покрытые мягкими цветами лаванды и фиалок камни, разглядывая мир вокруг. Природа обдавала его пьянящей свежестью первозданности. Утёсы горделиво вздымали свои остроконечные головы, а за ними бушевали водопады, свергаясь будто с самой небесной выси. Маленькие серны бесшумно скользили среди деревьев. Мальчик окидывал взором поросшие лесом горы, долго смотрел в синеву парящего над ним неба, кричал от переполнявшей его радости, бегал, разувшись, по земле и глубоко вдыхал лёгкий горный воздух. Он знал, что отцовского наследства едва хватит на его старших братьев, а он может рассчитывать разве что на старый дедовский меч, с которым тот, по преданию, крушил мавров в ущелье Ронсеваля рядом с легендарными Роландом и Оливье. Но тогда будущий великий магистр ордена храма ещё не задумывался, как тяжело быть молодым, полным сил и постоянно униженным из-за бедности своего рода. Ведь древность не заменяет богатства. Жизнь представлялась маленькому Эдварду одним бесконечным удовольствием. И ничто не предсказывало ему будущей бессмертной славы.
Мальчику нравились его друзья, дети окрестных земледельцев и виноделов, босые, простоволосые, которые жили в хижинах, а то и просто в пещерах. От них пахло костром и травами, как и от него. Они научили маленького дворянина ловить птиц и поджаривать хлеб между камнями. Ему нравилась их гасконская речь, звучная, с множеством гласных и раскатистых «р», и он чаще говорил по-гасконски, чем на латыни, как настаивал его учитель - престарелый монах.
Память о детских годах и о ценностях тех лет великий магистр де Сент-Аман сохранил на всю жизнь. Позднее, когда его волей величественный замок Сафед вознёсся на кручах совсем других гор, вдали от близких сердцу магистра Пиренеев, он предпочитал общество гор, зверей и птиц фривольному кругу королевских придворных и приобрёл репутацию необщительного и мрачного человека.
Горы его детства тянулись как непрерывное шествие, леса на них зеленели до самых заоблачных высей, ручьи, прозрачные, как алмаз, разбивались мириадами сверкающих брызг о камни...
А где-то за долинами и скалами старой доброй Гаскони лежало синее море, и с южного берега его смотрел на бескрайнюю пенистую равнину другой мальчик. В отличие от чернокожих и неуклюжих отпрысков из династии Аббасидов, этот юный принц Востока был светел лицом и прекрасно сложён. Его предки пришли в Египет с диких гор Курдистана. Самые прелестные наложницы сераля соревновались за счастье поймать хотя бы один его благосклонный взгляд. Юный принц смотрел на море и среди смуты и убийств, сопровождавших конец династии Аббасидов в Египте, размышлял о своём пути к власти.
Отец принца, Аюб, был наместником султана в Баальбеке и перешёл на службу к атабеку дамасскому. Благоразумный и рассудительный не по годам юный принц хорошо знал, что, хотя у султана Нуреддина есть наследник, Малик-шах, он слабоволен и не имеет поддержки среди эмиров. Царство Аббасидов разгромлено франками и склонилось перед троном иерусалимского короля. Горделивое честолюбие молодого принца не хотело мириться с подобным положением его страны и веры. Он мечтал о новом походе на Палестину, о воссоединении Египта, о захвате Иерусалима и о разгроме франков. Он мечтал о безраздельной власти над мусульманским миром, а мусульман - над иноверцами. Звали принца Салах-ад-Дин. Позднее франки нарекут его Саладином.
Сотни и сотни неустрашимых воинов полумесяца будут восклицать, пав ниц и вздымая руки к небесам: «О, Саладин!» - и считать султана равным Магомету. Первому властителю из династии Аюбидов предстояло узнать величайшие победы, наслаждение могуществом и поклонение всех исламских народов. Но также его ожидали впереди смуты, предательство самых близких людей и тяжёлая болезнь. Покинутый всеми, он встретит смерть не в бою, а в захваченном франками Дамаске, и некому будет прочесть Коран при его уходе. У изголовья постели величайшего из султанов будет сидеть черноокая франкская аббатиса с красивым именем Алинор, присланная великим магистром тамплиеров, и стараться облегчить страдания умирающего. Под её христианскую молитву он и отойдёт в мир иной, приказав немногим оставшимся в живых воинам ислама носить по улицам Дамаска его саван и повторять: «Вот и всё, что великий Саладин, повелитель Востока, уносит с собой из своих завоеваний...» Последним, кто предстанет перед затухающим взором самого знаменитого из мусульманских воинов, окажется повзрослевший мальчик с пиренейских скал, великий магистр храма Эд де Сент-Аман, разгромивший армии султана. Но пока они ещё ничего не знают друг о друге, и будущее обоим кажется светлым и безбедным.
Когда младший из его сыновей подрос, гасконский дворянин де Сент-Аман вручил ему дедовский меч и отправил из дома на поиски приключений, чтобы тот сам строил свою судьбу. Юный Эдвард спустился с отрогов родных пиренейских скал и больше никогда не возвращался в Гасконь.
Вся семья де Сент-Аманов была добрыми католиками, и от своего наставника монаха узнал Эдвард заворожившее его с первого же мгновения слово «тамплиер». От слова этого веяло духом дальних странствий и подвигов. Оно вызывало в воображении бедного мальчика с Пиренейских гор, никогда не видевшего моря, вереницы кораблей с гордо раздутыми парусами, идущие в Акру и Яффуе, в страны, где вечно синие небеса. Он представлял себе дышащих жаром коней, мчащихся в атаку сквозь пески всадников с развевающимися вуалями на шлемах, белокаменные крепости, к которым от морского берега ведут гигантские лестницы. И потому, спустившись со своих родных гор, Эд де Сент-Аман ни секунды не сомневался, куда ему отправиться. Собственно, больше и некуда было - он устремился на Восток. И вскоре одетый в роскошный плащ с красным крестом, складки которого спадали до золотых шпор, он горделиво шагал по улочкам Тира и Птолемаиды, посвятив себя защите Христовой веры и помощи обездоленным.
Пройдя через самые кровавые сражения в Святой Земле, он поднялся по ступеням орденской иерархии на самый верх её и после предательства великого магистра Жерара де Ридфора, принявшего Коран, был избран великим магистром храма, которому предстояло вернуть ордену его добрую славу, очернённую изменой.
Однажды в битве при Мансуре, заслонив собой святого короля, принял великий магистр де Сент-Аман на себя удар сарацинского меча. Меч неверного отсёк магистру правую руку. Немало испытаний вынес и преодолел за свою жизнь мужественный гасконец. Но рыцарь без руки. Он привык сам вести в сражение своих воинов. Впервые за многие годы своей службы на Востоке узнал де Сент-Аман мучительные объятия безысходности. Он думал о том, чтобы оставить свой пост. А что дальше? Всю свою жизнь он посвятил ордену. Как жить без него? Ответа не было. Но однажды утром, когда отчаяние де Сент-Амана достигло грани, явилась в его замок Сафед настоятельница монастыря святой Бернардины аббатиса де Тулуз-д'Аргонн.
- Я знаю, что надо сделать, мессир, - произнесла она негромко и протянула великому магистру старинные египетские рисунки, на которых изображались протезы, которыми пользовались древние воины долины Нила. Делались эти протезы из гибких древесных материалов, которые раздобыть можно было только на Востоке, и вполне заменяли воинам живую руку, так что они могли участвовать в сражениях. Для Эда де Сент-Амана, хорошо знакомого с нравами папского Рима, не составляло тайны, сколь рьяно препятствовала церковь любым попыткам в изучении строения тела человеческого, а значит, и применению протезов.
Но хорошо понимая, какие последствия может иметь её предложение для великого магистра, узнай об его дерзости римский апостолик или кто-либо из его приспешников, Алинор вызвалась сама изготовить протез, тайком даже от своих монахинь, и обтянуть его человеческой кожей, пропитанной бальзамами, которые использовались для мумифицирования фараонов. Златокудрая аббатиса прекрасно справилась со своей задачей. Благодаря неустанным тренировкам Эд де Сент-Аман достиг совершенства во владении протезом, и до самой смерти великого магистра в Птолемаиде в мае 1291 года только он и его аббатиса знали о том, что у предводителя тамплиеров искусственная рука.
А в ночь перед спасительным приходом Алинор явился де Сент-Аману во сне Иисус в сиянии животворящего огня и повелел отстроить в честь чудесного спасения короля Людовика из плена башню в старом замке герцога Бургундского на Лазурном острове в Средиземном море. И указал Спаситель на одиноко стоящую на берегу моря скалу, по форме напоминающую сжимающую меч руку, воздетую к небесам, и сказал: «Там быть!»
Не посмел магистр ослушаться Иисусова повеления. Приказал он аббатисе Алинор создать чертёж будущего строения, чтобы башня напоминала султанский шатёр погибшего арабского принца Альмоадама, освободившего Людовика и его рыцарей из плена. А когда проект был готов, созвал де Сент-Аман рабочих, и принялись они за возведение башни.
Только прикоснулись они инструментами к древним камням атлантов, по всему острову прокатились лёгкие толчки, скала задрожала, и перед испуганными людьми пролегла глубокая трещина, разделившая воздетую руку из угольно-чёрного базальта пополам. Так впервые спящий подводный вулкан Атлантиды, на котором великий магистр Роберт Бургундский отстроил свою цитадель, дал о себе знать. Клубы дыма повалили из расщелины. Скала приоткрылась. Внутри неё проступили очертания глубокой тёмной пещеры. Разлом всё расширялся. Люди в панике метались по острову, ожидая неминуемой гибели в кипящих морских волнах. Но нет. Вскоре толчки прекратились, насыщенный серными парами дым развеялся, а пещера... осталась.
Не сразу отважились находившиеся на острове люди приблизиться к пещере. Первым, осенив себя Иисусовым крестом, двинулся навстречу неведомому любимец великого магистра тамплиерский сержант Реноде Крайон, которому де Сент-Аман поручил следить за проведением работы. Монахи и рабочий люд с замиранием сердца следили за смельчаком. Рено приблизился к пещере, держа наготове своё оружие, и осторожно заглянул внутрь. Поначалу с яркого дневного света он не смог рассмотреть ничего. Похоже, впереди лежала пустота. Но глаза сержанта постепенно стали привыкать к мраку, и он различил белеющую впереди колонну, расположенную по самому центру пещеры. Де Крайон приказал принести зажжённый факел. Тамплиер посвятил внутрь и обомлел. Перед ним возвышался голубовато-белый сталактит, внутри которого пульсировали алые огоньки. Он вырастал как бы из самого центра сжатой в кулак руки. Можно было представить, что это основной сосуд, питающий кровью каменное творение над ним.
Поражённый де Крайон, забыв об осторожности, прошёл в пещеру. Факел в руке его потух, но сержант больше не нуждался в дополнительном свете. Сталактит сам указывал ему путь, освещая пространство вокруг себя голубовато-оранжевыми вспышками. Никто из наблюдавших за сержантом людей не рискнул последовать за ним. Де Крайон приблизился к сталактиту и осторожно коснулся его поверхности остриём меча. Мгновенно сталактит ожил. Он вспыхнул ослепительно-ярким светом, обратившись в кроваво-карминный, и от его огня алые сполохи заплясали по стенам пещеры, высвечивая неведомые знаки, высеченные в камне. Не совладав с собой, де Крайон кинулся вон из пещеры и в тот же день послал гонца в Птолемаиду к великому магистру де Сент-Аману с известием о необычайном происшествии.
Оставив все дела, Эд де Сент-Аман немедленно прибыл в Шатель д'Азур в сопровождении своей свиты. Зная о большой учёности настоятельницы монастыря святой мученицы Бернардины в Акре и о её знании древностей, он приказал графине де Тулуз д'Аргонн ехать с ним.
Сержант де Крайон опасался, что пока гонец достигнет Птолемаиды, пока великий магистр сочтёт возможным отправиться в Лазурный замок и пока он доберётся до острова, начнётся новое землетрясение и пещера закроется или, того хуже, разрушится. Однако ничего подобного не произошло. Древние письмена покорно дожидались прибытия великого магистра. Когда же он наконец появился, неведомая воля позволила войти в пещеру только ему самому, аббатисе Алинор и уже бывшему там прежде сержанту де Крайону. За их спиной скала как по волшебному мановению почти сомкнулась, оставив небольшой зазор, сквозь который едва пробивались воздух и солнечный свет.
Многоголосый вскрик ужаса донёсся снаружи. Но, сохраняя хладнокровие, бестрепетный уроженец Гаскони приблизился к сталактиту и вопросительно взглянул на аббатису, также старавшуюся не поддаваться страху:
- Вы знаете, что это за камень, сестра Алинор? - спросил он настоятельницу монастыря.
- Это огненный опал, мессир, - ответила почти шёпотом графиня, разглядывая голубоватую колонну, мерцающую бордовыми искрами, - древние книги пишут, что он образовывался прежде при извержении вулканов, но не везде, а только в одном месте на Земле - на затонувшем материке, который ушёл под воду, когда начался Великий потоп. Мы находимся на осколке потерянного материка богов, мессир! - взволнованно заключила она, и в её шоколадных глазах, затенённых длинными чёрными ресницами, отразились огненные блики камня атлантов.
- Вы уверены? - великий магистр невольно задержал свой взгляд на лице юной графини.
- Да, мессир, вполне, - смутившись, аббатиса низко поклонилась своему повелителю, и прядь её золотых волос, выбившись из-под тёмной вуали, коснулась опалового сталактита. В мгновение ока вся колонна вспыхнула огнём, и багровое зарево высветило древние письмена на стенах. Алинор вскрикнула. Де Сент-Аман схватил её за руку и привлёк к себе, полагая, что она испугалась. Но нет. Забыв обо всём на свете, юная графиня обратилась в зрение и напряжённо запоминала то, что представало перед ней на стенах пещеры. Когда же огонь померк, она вырвалась из рук магистра и кинулась к выходу. Скала бесшумно отодвинулась. Алинор выбежала наружу и тут же потребовала от последовавшего за ней де Крайона, чтобы тот записал под её диктовку знаки, которые она видела на стенах.
Чудесная память не подвела аббатису и в этот раз. С её слов сержант воспроизвёл на бумаге все письмена атлантов. А когда Алинор удалось позднее расшифровать их, тамплиеры прочли послание богов, которое открыло им многие тайны мироздания и сделало их всемогущими.
Оставшись один в пещере перед сталактитом, великий магистр де Сент-Аман вдруг услышал лёгкий звон, как будто сверху что-то упало на чёрный базальт пещеры. Взглянув наверх, великий магистр увидел, что один из завитков сталактита откололся. Магистр посмотрел под ноги. Так и есть. Кусочек опала лежал прямо у носка его сапога, словно просил, чтобы гасконец взял его. Эд де Сент-Аман поднял камень. Опал был тёплым и имел форму египетского скарабея. Вернувшись в Птолемаиду, Эд де Сент-Аман приказал оправить опал в червонное золото, и с тех пор скарабей стал его талисманом, с которым всемогущий властитель франкского Востока никогда не расставался.
Башню Альмоадама отстроили, а пещеру атлантов с опаловым сталактитом укрыли в подземелье нового строения, спрятав её в лабиринтах коридоров и шахт, как и прочие сокровища тамплиеров, так чтобы ни одна живая душа, кроме посвящённых, не могла бы обнаружить её.

Поделиться с друзьями:
загрузка...


Комментарии:
Нет комментариев :( Вы можете стать первым!
Правила: В комментариях запрещено использовать фразу 'http', из-за большого кол-ва спама
Добавить комментарий:
Имя или e-mail


загрузка...
Последние статьи:

Реклама:
загрузка...
Контакты администрации сайта :